Леон Блуа. Возмутитель спокойствия

Среди всех критиков буржуазного образа жизни, самым ярким и непримиримым был, конечно, Леон Блуа – французский писатель, эссеист, мыслитель и ревностный католик.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Леон Блуа

Его называли пророком, рыцарем, палачом и ненормальным. Ненавидели, презирали и восхищались. Увольняли с работы, высмеивали и пытались не замечать. Но ему была неважна вся эта суета, он считал себя воином Христовым и каждый день выходил на бой в своих статьях, романах и дневниках. Погружаясь в нищету, он обличал богатство и культ денег. И если другие критики буржуазного строя доставляли неудобство лишь уколами и ссадинами, то Блуа заживо сдирал кожу, и как чулок выворачивал ее наизнанку. Он был памфлетистом в самом огненном смысле этого слова. Его тексты прожигали железобетон устоявшихся норм и пронзали каменные глыбы безверия.

Сила высказывания у Блуа была такова, что обыватели зажимали уши и бежали прочь, чтобы только его идеи не входили в них и не омрачали их «праведное» существование. По остроте идей и апокалиптическим нотам, Блуа можно сравнить разве что с Ницше – философ был столь же радикален и столь же бесстрашен.

Блуа продолжал, с одной стороны, дело отцов церкви – вел проповедь Христа Распятого, а с другой стороны – был продолжателем шутовской манеры Рабле. Совмещал поиск духовных истин с резкой критикой церковнослужителей и рядовых католиков.

Язык у Леона Блуа отличался предельной откровенностью и глубиной. Метафизические откровения смешивались в его текстах с высочайшей поэзией образов и обильно приправлялись отборными ругательствами. Несопоставимые жанры оказывались в его речах выверенной гармонией. Его почти площадная брань, на грани богохульства, соседствовала с личными мистическими откровениями, близкими к экстазам святых.

«Речь идёт именно о Царстве Бедных, царстве тех, кто добровольно избрал и возлюбил бедность. Всё прочее — суета, ложь, идолопоклонство и мерзость.
И пусть отступники и кретины сколько угодно обвиняют меня в бунтарстве или анархизме! Я предвидел и даже желал этой несравненной чести — восстановить против себя всех зажравшихся, превозносящих чревом и низких душой. Буря ненависти и гнева не в силах заглушить душераздирающего стона:
Небо для таких бедных, как мы.
Даже в смерти я не забуду эти рыдания!»

Леон Блуа «Кровь бедняка»

Родился Леон Блуа 11 июля 1846 года, на юго-западе Франции, в городке Нотр-Дам-дё-Санилак, в семье чиновника министерства дорог и мостов. Его отец был масоном, а мать – страстной католичкой.

В детстве Леон получил домашнее образование, ориентированное на архитектуру, рано начал заниматься литературой, вел дневник. В ранней юности, под влиянием радикальных идей отошел от католической веры. После школы отец устроил его клерком в железнодорожную компанию, но Блуа относился к работе прохладно – он тяготел к живописи и литературе, и мечтал поступить в школу изящных искусств. К двадцати годам, он уже начал писать статьи, но признания не получал из-за реакционной направленности своих воззрений. Его излюбленными темами были – социальное устройство общества и резкий антиклерикализм.

Ключевым событием жизни Блуа стало его знакомство в 1868 году с Жюлем Барбе д’Оревильи, знаменитым французским писателем и весьма экстравагантным человеком. Блуа устроился к Барбе добровольным секретарем и оставался с ним в дружеских отношениях до самой смерти последнего. Под влиянием мэтра у Блуа произошло духовное перерождение – он вернулся в католичество и обратился к течению традиционалистов.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Жюль Барбе д’Оревильи

В 1870 году Леон Блуа отправился добровольцем на франко-прусскую войну, где, по воспоминаниям очевидцев, зарекомендовал себя бесстрашным и мужественным человеком.

По возвращению с войны, Блуа погрузился в мир газет и издательств, куда его устраивал, благодаря своим обширным связям, Барбе д’Оревильи. Но Блуа там долго не задерживался – его увольняли – то за отказы в написании заказных статей, то за неучастие в травле коллег. Он был абсолютно честен, неподкупен и бескомпромиссен. И благодаря этим, крайне редким, качествам – неудобен. Слухи о такой позиции Блуа распространялись и, со временем, его вообще перестали брать на какую-либо работу. Просто не хотели связываться и считали юродивым. Те, кого он обличал и ругал, не могли ему этого простить, а обличал и ругал он практически всех.

«Нужно самому побывать в шкуре бедняка, чтобы понять, как тяжело без конца отдавать заработанное потом и кровью, отрывая от своих детей лакомый кусок, чтобы набить брюхо и кошелёк праздного бездельника, крупного или мелкого, проклятого Богом и людьми, неспособного даже на утробную благодарность тем, кто его питает».

Леон Блуа «Кровь бедняка»

Он был одним из людей, глубоко травмированных буржуазным уродством, израненных неправдой окружающего мира и мечтающих о возвращении золотого века. Царства чести, благородства и милосердия. Времен первохристианского братства.

Многолетним другом и соратником Леона Блуа был Вилье де Лиль-Адан – прекрасный писатель и поэт, граф, потомок знатного рода, презирающий власть и богатство. Он был очень похож на Блуа – всю жизнь прожив в бедности, умер абсолютно нищим. Поль Верлен, французский поэт, в своем знаменитом эссе причислил де Лиль-Адана к «проклятым поэтам». Проклятые – это непонятые, высмеиваемые и презираемые толпою.

У всех людей такой породы, каковыми были де Лиль-Адан, Блуа, Гюинсманс, Бодлер, Пеладан и Элло было нескрываемое омерзение к устоявшимся порядкам. Им становилось дурно до рвоты, когда они смотрели на окружающий их мир.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Огюст де Вилье де Лиль-Адан

В тяжелые времена безработицы и нищеты Блуа непрестанно занимался литературной деятельностью. В общей сложности он написал два романа и огромное число эссе. Но главным трудом его жизни был многотомный дневник, отражающий самые потаенные и искренние мысли автора.

Свой пламенный и сверкающий стиль Леон Блуа унаследовал у Барбе д’Оревильи. Однако, постепенно Блуа уходил от этого влияния. Он отбросил все иносказания и деликатности, фантастические допущения и ужимки, свойственные стилю Барбе – проза Блуа стала более глубокой, конкретной и правдивой. Его голос перестал быть чарующим и витиеватым, а стал жестким и острым, как клинок. Его тексты исходили из самых глубин души, прорывались наружу и пришпиливали человеческие пороки к позорному столбу.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Леон Блуа

Кроме д’Оревильи на Блуа оказал влияние Эрнест Элло, тончайший христианский писатель-мистик, отлученный от церкви за свои яркие неканонические высказывания. Еще с молодости, Блуа был в восторге от размышлений Элло о нашем мире как о полной противоположности Царству Христову, о страхе перед бездуховностью социума и глупостью людей.

Но Элло говорил об этом спокойно и осторожно, Блуа же рычал как дикий лев. Элло был похож на Блуа своей абсолютной бескомпромиссностью – он никогда ни на секунду не предал Истину и всю свою жизнь отражал нападки на нее.

Фундаментальной идеей Леона Блуа была идея о необходимости страданий и поэтому Распятый, как предельно страждущий, являет себя венцом всей человеческой истории. Он, рожденный в хлеву, был божественно Нищим. Ведь только истинный Бродяга может понять нужды и страдания бродяг. И, наоборот, как можно что-либо просить в молитвах у Нищего. Его можно только утешить.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Иван Крамской «Христос в пустыне» 1872

Жизнь человека, по Блуа, только в той степени жизнь, в какой она сопричастна страданий, уподобляясь в этом Господу. Чем сильнее человек покинут, одинок и беден, тем ближе он к престолу Бога. И, конечно, наоборот:

«Напротив, горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете».

Лк. 6:24-25

Богатство, говорит Блуа, имеет свойство развращать любые идеи и опошлять самые древние истины. Оно, как проказа, разъедает организм и делает невозможным любые духовные поползновения. Деньги – это кровь бедноты, кровь Спасителя. Богачи, поедая плоть и кровь бедных, участвуют в страшной Евхаристии и созидают свое осуждение, считал Блуа. Только бедность делает человека открытым для метафизического воздействия Бога. Бедность – божественна, она плоть от плоти Христовой.

Сам Блуа сознательно взял на себя крест нищеты, жил подаяниями и помощью друзей. Появляющиеся у него деньги он раздавал таким же страждущим, как и сам. Нищету он рассматривал как благословение Господне и старался не покидать ее спасительного омофора.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Густав Моро «Нечестивый богач и бедный Лазарь» 1878

Блуа, как говорили доброжелатели, имел дело исключительно с Абсолютом. И сам был абсолютным. В своих обличениях католиков он шел даже дальше чем обычно, именно потому, что сам был католиком. Он обожал и преклонялся перед Церковью за ее святость и ненавидел церковь за ее отступление.

«Взгляни на эту богомолку с мордой крокодила; ее изрыгающая хулу пасть пожрала немало репутаций. Взгляни на кающуюся грешницу, похожую на голодную гиену, — эту мастерицу ужасов, приносящую несчастье и неустанно плетущую себе власяницу из веревки повешенного, не отгонишь от исповедален. Взгляни на домовладелицу, спесивую и непрошибаемую: эта всесильная пьяница заранее облизывается при мысли о муках несчастных жильцов, не щадящих сил чтобы набить брюхо этой стервы и на потребу ее заднице».

Леон Блуа «Кровь бедняка»

Бывало, у Блуа вырывались такие страшные проклятия в адрес церкви, по сравнению с которыми выпады неверующих и антиклерикалов казались детским лепетом. Он кричал в своих работах, что если Христос придет сейчас, то будет сразу же отвергнут Католической церковью – как всегда бывают отвергнуты все, выходящие за средний уровень прихожанина-мещанина. Блуа не мог забыть церкви отвержения Верлена и Элло. Он также понимал и то, что церковь не нуждается и в его служении, исполненном искренней веры.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Фрэнк Лоудин «Распродажа»

Людей непонимающих смысл рождения и смерти, не чувствующих великого таинства жизни и неосознающих безграничного по красоте божественного замысла, Блуа считал скотами и свиньями, озабоченными только своим благополучием. Своим комфортом и сытостью.

«Задумываемся ли мы о досуге торговца? О, ужас несчастной души! Ни чтения, ни одной благородной мысли, ни утешительных воспоминаний, никаких стремлений — только продолжить назавтра вчерашние грязные делишки. Деньги, добытые хитростью и грабежом, свистопляска цифр и люк в преисподнюю».

Леон Блуа «Кровь бедняка»

Блуа всею своею душой ненавидел теплохладность мещан, их спокойное и трусливое существование, их расчетливость и практичность, их безверие. Сам же он был пламенным католиком – его вера, яркая как солнце, ослепляла и воодушевляла. Он напоминал средневековых монахов, пребывающих в бесконечном молитвенном экстазе и дерзающих обращаться напрямую к Спасителю.

Блуа видел вокруг себя океан душ. Его обступала тьма неверия, тьма уснувших людей, убегающих от Страждущего. Они, погрязшие в пороках, не могли продрать глаза свои и увидеть Свет, не могли раскрыть ноздри свои и вдохнуть Воздух.
Но им придется проснуться, говорил Блуа, когда наступит время платить по всем векселям…

Блуа, подобно пророку, предвидел будущий триумф торгашей и обывателей. Царство середнячков. Это самые опасные твари, считал Блуа. Они носят крестик и ходят к Причастию, но мечтают лишь о прибытке. Смыслом их существования был и остается комфорт, достаток и общественное признание. Такие полностью уничтожат огонь истинной веры, и пойдут колоннами прямо в самое пекло ада — пророчествовал Блуа.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Антон Пик «Распродажа» 1950

Естественно, что он был одинок, и лишь несколько человек отваживались с ним дружить. А когда в 1889 году Блуа похоронил своих ближайших сподвижников Барбе д’Оревильи и Вилье де Лиль-Адана, он остался совсем один.

Но Господь его не оставил – в самом конце 1889 года Блуа познакомился с Жанной Мольбек, дочерью датского поэта Кристиана Фредерика Мольбека. Жанна приняла католичество и в 1890 году стала супругой Блуа.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Жанна Мольбек

В течении шести лет в браке родилось четверо детей и финансовые проблемы только обострились. Но Жанна разделяла убеждения мужа и была для Леона Блуа крепкой опорой.

Умер Леон Блуа 3 ноября 1917 года, оставшись верным своему пути – крест нищеты он пронес до самого конца жизни. В нищете Блуа видел единственно возможный путь для человека. Путь, который доступен любому и который приводит в божественные обители. Блуа говорил – не надо искать счастья в другом социальном устройстве. У нас есть лишь эта жизнь и мы будем счастливы только если начнем относиться друг к другу как братья.

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия

В наше время Леон Блуа практически забыт, хотя его хорошо знали и любили ведущие интеллектуалы XX века – Николай Бердяев, Хорхе Луис Борхес, Карл Шмитт, Эрнст Юнгер, Генрих Бёлль. Юнгер восхищался Блуа и цитировал его в каждом своем произведении. Бёлль мечтал сказать по-немецки то, что Блуа говорил по-французски.

На русский язык Леон Блуа практически не переведен. Очень жаль, ведь именно русскому сердцу должен быть особенно близок этот, вероятно, последний борец за Истину. Человек, построивший свою жизнь на простоте и святости, связавший воедино идеи и судьбу.

Леон Блуа проложил дорогу тем, нашим современникам, кто хочет отдать Богу всего себя.
Тем, кто не признает никаких компромиссов, сделок и ограничений в духовной жизни.
Тем, немногим, кто искренне верит, что есть еще выход из окружающей обывательской серости и теплохладного болота…

Леон Блуа. Возмутитель спокойствия
Леон Блуа
Леон Блуа. Возмутитель спокойствия

Стихотворение «Музыка», посвященное Леону Блуа, лежит здесь…

Предыдущая запись Живопись Владимира Паршикова. Тоска по настоящему
Следующая запись Умберто Мариани. Скрытые формы под складками кулис
Обсуждение: есть 1 комментарий
  1. Дарья:

    Как хорошо, что во все времена находятся борцы за Истину. Они не дают расслабиться и плыть. Чтобы Леон Блуа сказал о нашем времени… или времена всегда одинаковые…

    Ответить

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *